Наконец-то про детский хоспис - Центр керамики

Студия керамики. Оптово-розничная продажа материалов и оборудования для керамического производства.

8 (812) 363-49-61

8 (800) 33-33-401

доб. 399 — занятия, доб. 399 — заказ

мы ВКонтакте: vk.com/club12388679

Корзина (0)

24.04.2011 Наконец-то про детский хоспис

Наконец-то про детский хоспис
Мы уже третий месяц сотрудничаем с детским хосписом. Просто раз в неделю, по пятницам, езжу туда лепить из нашей палладовской глины с детьми и их родными.
Первый раз я добиралась туда по январским сугробам. Хоспис находится в парке. Чего-то я, как всегда, полезла не с той стороны и провалилась по пояс в снег. Это помогло снять напряжение и весь ужас ситуации: иду на занятия в ТАКОЕ место! Представляла себе, сами понимаете, что. Вылезла из сугроба, нашла дорогу, вошла, и меня просто окатила волна тепла и уюта этого дома! Вот уж чего не ожидаешь от больницы, и тем более от такого специфического заведения, так это, что тебе там будет так хорошо, что захочется смеяться и плакать одновременно.
Это дело рук директора хосписа о. Александра и девчонок (женщин, девушек, бабушек), работающих с ним. Психологи, педагоги, мед. работники, повара, уборщицы – весёлые, добрые, нет — добрейшие люди, компетентные, думающие, понимающие, создающие то, чему сами название придумать не могут. Спасибо им.
О том, какое там новейшее оборудование, какие бассейны и реабилитационные услуги, писать не буду, смотрите их сайт, вот про интерьеры скажу: всё продумано до мелочей, уютно и красиво, больницей и не пахнет. Я такого нигде на Родине не видела. Обстановка сама здесь лечит.
Опять в нашем чудо-государстве всё получилось на особицу: нехосписный хоспис.
Детский хоспис — первый и единственный в России, создавался, как и все хосписы, не для лечения. А получилось, что сюда едут на реабилитационный курс дети с родителями и с ДЦП, и с другими тяжёлыми диагнозами. Едут, чтобы… начать улыбаться, вот, что мне кажется.
Эти улыбчивые, спокойные лица мам и детей, я впервые увидела на нашем занятии, а теперь вижу их каждую пятницу. Реабилитационный курс, как правило, 21 день, плюс – минус. Значит, мы успеваем слепить работу, за неделю я их сушу и обжигаю и привожу в следующую пятницу. Иногда успеваю мазнуть глазурями и обжечь повторно. Стараюсь не красить всю работу целиком. В хосписе полно красок, и педагоги есть, с которыми можно великолепно выкрасить кошку в синий, а медведя в зелёный в горошек цвет. Для примера.
Ещё хоспис лечит. Меня.
 
Облучение радостью. Нино
Нино лепит ангела. Она в хосписе набирается сил между химиями. Химий ей нужно жутко много пройти, но они ей помогают. Так говорят специалисты. У Нино хорошие, очень хорошие результаты. Ангел, которого лепит тонкая, красивая, как грузинская княжна из фильма, музыкальная Нино, должен улыбаться. Лицом он кроток, но крылья его сильны. Нино не очень опытна в лепке, стесняется и краснеет, когда все вокруг восхищаются её работой: «Ой, да что вы! Спасибо вам большое» Нино ведёт себя не типично для современного подростка. Речь её – речь тургеневской девушки, безо всякого намёка на цинизм и всезнайство. Ещё неизвестно, кто кого тут лечит: медики Нино или она сама своим внутренним светом и лучистой улыбкой нас.
Нино – человек, вокруг которого светится и переливается радугой хрупкий защитный пузырь. Стеклянный. Наш ангел, обожженный и покрытый глазурями, весьма твёрд. Защити её, ангел, пожалуйста, будь рядом.
 
Пальцем в глину
На занятия привозят ребят в креслах. Некоторым из них не то, что слепить, просто пальцем в глиняный ком попасть не просто. Зачем мы им?
Поговорила я с Юлей, психологом. Сенсорная комната, местный Дисней-Лэнд, в которой она консультирует, постоянно принимает народ. Там можно покусать, пощупать, потрогать разные штуки, просто поваляться, следя за сигнальными лампочками глазами, короче, наша с Юлей мечта: как-нибудь поменяться местами. Она страстно хочет лепить, я — не менее страстно хочу в этот манящий полутёмный рай.
Так вот, Юля сказала примерно следующее:
«Часто дети с ограниченными возможностями дома просто валяются на кровати. Родители боятся вовлекать их в жизнь. Ибо эта Жизнь не всегда бывает уютной, мягкой и приятно пахнущей. « Вы же видите»,- говорят родители, — «моему ребёнку не нравится глина. Не нравится то, как пачкаются руки. Он недоволен, он кричит. Ему это НЕ НУЖНО».
Юля говорит: «Если вы хотите, чтобы ваш ребёнок развивался, дайте ему попробовать жизнь! Пусть он покричит от того, что ощущения новы. Дайте его нервной системе пройти период адаптации, привыкнуть. Тогда в следующий раз привыкание пройдёт быстрее. И любые другие новые ощущения не будут так пугать его».
В этом плане глина незаменима. Она — и грязь, и материал, из которого созидается материальный мир. Оля, педагог, берёт маленькую, слабую ручку Лики, и Лика бьёт по мягкой глине, возюкается в глиняной луже, пальцем мнёт податливую материю. В то же время Лика с нами, в группе. Рядом Ликина мама Катя, обожаемая мной милая Катя, которая начав лепить впервые с нами, умудрилась создать уже целый мир существ, не похожих ни на что вокруг, но очень похожих на саму Катю, и её весёлую Лику. Это существа с другой планеты. Они с нами, они улыбаются.
 
Две Полины
Полина маленькая и Полина большая. Две девочки, попавшие в хоспис со своими невесёлыми историями. Маленькая Полина ничем не болеет, просто её забрали из семьи, где все пьют. Пьют так, что Полина маленькая оказалась заброшенным и запущенным существом. В хосписе её лечили от одиночества. В первую нашу встречу Полина не говорила, смотрела исподлобья и была похожа на серого волчонка. Слепила плоского странного Челобряка с большими круглыми глазами и, ни слова не говоря, удалилась.
Прожила она в хосписе больше месяца, кажется, сейчас она в хорошем, семейного типа, приюте.
И вот, приезжая по пятницам, я видела, как менялась тут Полина маленькая. Как начала болтать, играть, общаться, улыбаться. Ну, конечно, не свободной, широкой улыбкой, а такой, знаете, сдержанной улыбкой человека, видевшего многое. Трудно описать то, как меняется ребёнок, когда уходят его страхи. Это во взгляде, походке, жестах. Полинка освободилась от страхов и за месяц выросла года на два.
Перед самым отъездом она слепила собаку. Собаку с ушами по ветру и лапами, обнимающими мир. Один глаз собачий большой, с пятном, а второй — маленький, смешной.
Маша психолог поедет проведать Полину, обещала передать.
Полина большая лепила, лёжа в кровати. У Полины нехороший диагноз, болезнь подмяла её, перевернула жизнь. В хосписе они с мамой. Мама вышивает сумку для Полины, пока мы лепим. Я стараюсь трепаться побольше о том-о сём, молчать как-то неуместно, а Полина большая — человек негромкий, хотя по её тихим ответам я понимаю, что она — глубокий, думающий подросток, с тонким чувством юмора и с философским чутьём жизни. Мы лепим птицу-Сирин-Феникс, как хотите, называйте её, но она всё больше становится похожа на Полину лицом. «Мам,»- зовёт Полина большая,- «Смотри скорее, а то сейчас улетит птичка». И да, увожу птицу на обжиг на неделю, а Полина за это время уезжает в Горбачёвский Центр, и птица теперь с ней. Поёт ли она Полине их тихие песни?
Ирина Волле
Фото Марии Китаевой
  • 1

    1

  • 2

    2

  • 3

    3

  • 4

    4

  • 5

    5

  • 6

    6

  • 7

    7

  • 8

    8

  • 9

    9

  • 10

    10

  • 11

    11

  • 12

    12

  • 13

    13

  • 14

    14